Кэп
vereiskaja
Город в осеннем параде и ночь как щелчок. Это химия Кэп - природа-и я не властен.
Я бы мог ещё поработать над чувством, страстью, мне вообще легко перейти на вы или начать дружить.

Но здесь химия, Кэп, увы не имею шифра и волшебных слов не знаю чтоб прекратить.
Эта связь никому из нас не нужна, я признаться, честно, даже злюсь тому, что внутри кипит.

Моя длинноногая улица мчится за угол, откуда берутся силы - не знает сам сатана..
Я же снова не выспалась - день полетит к чертям. Но ты вопреки уговорам моим и клятвам,
Появляешься вечером и моя среда, ищет место цветам твоим и заклятьям.

Это странная связь Кэп, разрушительная для обоих. Я однажды точно взорву твой мозг и сведу с ума,
Ты однажды меня разозлишь, Капитан Очевидность, настолько,
Что я запущу в тебя с пылу бокал коньяка.

Я однажды тебя доведу до нервного тика, я однажды настолько открою тебе дурака.
Что залезу на стол и буду цитировать Блока, выстукивать Грига, изображая бога.
Бить по расстроенным струнам, отплясывать гопака.
Буду рыдать навзрыд, что портал закрыт, что они приходили, а я не решился выйти.
Что такая тоска внутри, что во всю завыть бы, что по этому случаю я иду теперь на вокал.
А вообще, я не знаю кем быть и хочу влюбиться, но ни с кем не случается более волшебства.
Я стараюсь вникнуть, включить огонек в глазах, но так плохо выходит, что сам не рад.
Всё на что хватает меня - это длинные письма о прожитой жизни. И совершенно не важно кто адресат.
Я ищу вдохновение, мне надо кого-то переживать.

А в Ирландской башне заточена песни птица - я видела сон и должна эту птицу освободить.
А между нами химические частицы и не может быть речи ни о какой любви.

Как ты терпишь меня вообще, с таким беспокойным нравом, то веселье с концертами.
То депрессия суицидальная, может ,Кэп, однажды ты просто нальешь мне яда,
В тот бокал, который я, выше, грозилась пустить в тебя?

Дай мне дозу тепла, я зверек, я дикий волчок из леса, ты приручаешь меня и я становлюсь щенком.
Ты говоришь «мой эфир, мой красивый, чудесный», я тут же сглатываю острый ком и спадает броня.

Это не просто пилюли лести - эликсир тепла, Капитан, это нам недолюбленным псам, можно сказать - еда.
Это я - требующий от жизни, чтобы всё было навсегда - иначе какой резон - наша игра в любовь, одиночество,
Сон, человека, бога. Наши вечные нерушимые принципы - тоже что делать зарядочку по утрам «буду всегда».
Истина в моменте - истина только слова - просто такая красивая песня.

Это не ветер гуляет в наших пустых головах, если любовь это всё и все - никакого противоречия -
Каждого, кто не случайно встретился - как в карман, талисманом - в сердце и навсегда.
Может Там я буду как фантики их разглаживать и вспоминать.

Я не добрал тепла тогда, слишком много было бумаги и мало лиц, а теперь хватаю по слогу, прямо с руки.
Прямо с кончиков пальцев, голодной птицей, вырываю тепло как страницы из встреченных книг,
Чтобы ими согреться, чтобы снова в себе разместить и прожить их.
Это я потом раздаю тома - где не письмо там - стих, или в объёмах внушительная глава.
Я по ним легко могу узнавать своих - будто не они читают меня, а я их.

Волка от табака пепельная река дыма до потолка не отличить пока не начнет горчить -
То ли шею перекусил и упал без сил, то ли криво пошел никотин и коня скосил.
То ли время все бросить - сидеть, смотреть на луну в окно, то ли сбежать в лес где вообще никого.
А если кто и придет, будет тут же убит, вместо слов про любовь, встану и буду выть.

Этот город давно никуда меня не спешит, этот дождь в декабре нет резона машину мыть,
Столько луж, что можно пускать по ним корабли, от окраины к центру, я еду тебя душить.
Фонари загораются точно на пол пути и по радио крутят о той, что живет в сети.
Не понятно кто в нашем случае был паук, но попались оба и я подпеваю вслух.

Не понятно кто больше терпит и глубже влип, но я к волчьей шкуре почти прирос и привык.
Я приду и буду серьезен и деловит, но ты разрушаешь тут же весь мой парадный вид.
И я перед тобой - нет никаких преград, распахнут настежь, ты неподдельно рад.
Мудрому дураку, в волчьей шкуре щенку, возлюбленному от слов, множащему тишину, минотавру в эфире,
В лабиринте уму, грустному весельчаку, агрессивному добряку, совершенно тебе открытому.
А я еду к тебе - волк в броне - хочется укусить, задушить, рычать, просто не отвечать,
Но рядом с тобой - щенок и хочу любви и совсем не могу молчать.

Выживут только такие как мы, Кэпоч.. Но учти что здесь химия - никакой любви, не может быть даже речи.
Я каждое утро навсегда прощаюсь с тобой, но снова вечер и ты у меня и я иду поливать Цветы, то есть берусь за свои дела.
Но ты опять удивляешь меня, я ворчу - очевиднее нечего, Кэп! Я однажды обязательно вспыхну и закричу,
Попрошу оставить меня одну, выкину вещи твои из окна, если найду.
Но я не знаю где здесь срывают кран, останавливают поток, выключают ток, поворачивают замок - не знаток.
Физика, химия - энергетическая лавина. И я сама уже у тебя прошу - я не усну -обнули меня.

Мне нравится что ты никогда не называешь меня по имени.
Будто я это что-то другое, более точное, чем слова. Более вечное что ли…
Ты открываешь плотину, скоро хлынет вода, я однажды совсем на тебя наброшусь душой душа и сведу с ума,
Ты позволяешь мне быть капризной и я вишу на тебе как шимпанзе и радуюсь как дитя.
Ты однажды совсем перестанешь питаться и спать, окончательно отощаешь из-за меня,
Я буду готовить тебе на обед слова, за то что ты всегда понимал и прощал меня.

А лучше налей мне яда или дай ружьё - очень просит моя голова - пойти на крайние меры.
Или дай мне, дай мне ещё - тепло, и ещё тепло... И слова насыпай не жалея.
И сквозь кончики пальцев, через все города между нами и все границы, посылай свои энергетические потоки.
Это спорный вопрос, кто здесь какая птица, я кручу рулем и мы поем как много лет назад и едем далеко.

Дорожная зарисовка номер 3.
vereiskaja
Любое путешествие, кажется мне путешествием в прошлое. Не в будущее, не в настоящее, а именно в прошлое. Где-то один из великих сказал-мой герой скорее вспоминает, чем предсказывает. Так и я еду теперь и вспоминаю что я еду теперь. Столкновение этих двух временных измерений сходного содержания хотя бы на уровне ощущений гипнотизирует меня. Куда бы не направлялся поезд, он всегда идёт в прошлое. И станции с фонарями и люди, блуждающие вдоль перрона в синем свете, они тоже пришельцы из прошлого и я вспоминаю их, глядя на них в окно, вспоминаю себя, вспоминающего их, вспоминающих свои воспоминания. Я пытаюсь ухватиться за этот ускользающий образ, я пытаюсь ухватиться за это ускользающее настоящее,но оно тут же становится прошлым, как туман, приближаясь к которому, с каждым шагом от него все дальше, как огонь пожирающий бумагу, я пытаюсь ухватиться за что-нибудь в окне такое,что вытянет меня из той глубины, но точно сон во сне, я снова оказываюсь в прошлом и все эти дома растут оттуда и когда ты построишь дом и покажешь мне, моё сердце наполнится печалью воспоминаний, которые ожидают этот дом, уже вспоминающий о них. Мой автобус идёт вперёд, я старею лёжа на двух креслах, ногами в окно упираюсь, будто ступил на лёд. Мой поезд летит вперёд фонари притащила память и навтыкала их вдоль дорог, чтобы я задувала их загадывая желания. Я предскажу вам снег, я угадаю для вас этажи. Я вижу стены за вашими спинами тоскующие о вас и они говорят мне все, что им довелось услышать. Мой автобус идёт через лес, я волк бегущий ломая сучья, сквозь лес. Я Бог творящий человека, волка и лес. Я лес, мои деревья наполнены шума, как воздушный шар. Нити корнями сплетаются под россыпью снега. Я чувствую касание лап волка, бегущего в чащу. Я дерево, мои корни глубоко под землёй, я чувствую воду и пью её тёплую кровь. Я старое дерево, онемевшее и сухое. Я не чувствую боли, а только хруст ломающейся ветки, от тяжести мимо промчавшейся стаи. Я чувствую их силу, я не чувствую своего тела, я слишком старое дерево, я чувствую себя духом,я чувствую себя богом. Огромное небо над нашими мыслями, огромное небо в маленьких наших глазах. Такое огромное небо в наших глазах. Небо больше чем то, которое видят наши маленькие глаза. Я птица, я чувствую порывы ветра. Я вижу движение,я лечу над полем и вижу движение,это мышь полевка,я набираю скорость и вот она уже в моих когтях. Мягкая горячая плоть, я готова сейчас же её обратить в себя,но я несу её над лесом домой,гордясь своей добычей. Я тёплая серая полевая мышь, у меня есть все для счастливой жизни, я Бог. Я Бог. Я не знаю есть ли птица которая ест мышей, я ничего не помню. Я прошлое я ничего не помню. Все что есть случится потом, а я самое раннее прошлое и я ничего не помню. Я еду в поезде, творя небо и землю,зверей и человека. Огромное небо больше того, что сейчас в окне. Я человек, я творю Бога, творящего человека, землю, небо и птиц. Я еду лёжа на двух креслах в автобусе, и ступни мои упираются в холодное стекло, как в лёд. Я стою на льду, голубом и гладком, яркое белое небо надо мной и солнечный свет. Воздух острый, звонкий, морозный, хрустит моя куртка и холодная собачка замка, бьет меня по подбородку, когда я смеюсь. Я зову кого-то и вглядываюсь щурясь... Он сел на корабль и доплыл до острова и кормил там детей оладьями, все селение приходило их есть. Он уже тогда был смертельно болен и это была его детская мечта, совершить кругосветное плавание на своём корабле. Но он доплыл до этого острова и ему пришлось сойти. Но потом он исполнил последнюю свою мечту и купил маленький самолёт и возил жителей острова с одного на другой берег, совершенно бесплатно. А когда болезнь победила его, все жители собрались и пекли оладьи в память о нем, это была невосполнимая потеря. И глаза каждого окружившего его в тот день были полней океана и солоней атлантических щей, как бы добавил Джозеф и я здесь полностью с ним соглашусь. Когда я встречаю что-то или кого-то, меня охватывает почти невыносимое чувства печали, потому что каждая встреча это прощание, как сказал один из великих, "вместе с нами рождается наша смерть", вот так же вместе со встречей рождается прощание и я вглядываюсь в лица людей как в фантом, как в сон, как в далекое прошлое и мне хочется дать им столько любви, чтобы им хватило на все то время, которое будет после. Я вглядываюсь в их лица и вижу, я вглядываюсь в себя вглядывающегося в лица. Я прошлое, я собственная тень. Мы те же звезды, которые давно погасли и я вспоминаю нас, вглядывающихся в лица друг друга и вслушиваюсь уже не в голос, а в эхо наше. Я еду в автобусе и туман как сахарная вата растянутая вдоль дороги. И блуждаю в собственных жизнях, когда я был богом,зверем,лесом,птицей,человеком, кормившим африканских детей оладьями и океаном в их глазах, в тот день когда я стал птицей, лесом, зверем, богом, океаном в их глазах, глазах, вспоминающих обо мне.

Дорожная зарисовка номер два.
vereiskaja
...Неужели вы и вправду считаете что есть в нас что-то.. человеческое..? Как то вою я себе, вою, луна этому вполне благоволит и тут чувствую ком в горле и в глазах больно так закололо и чувство такое, будто опасность за спиной, я тут же резко отскочил, оскалился и вдруг понимаю нет тут никого кроме меня нет и в этом то и есть опасность! что во мне она опасность эта, что во мне это нечто, что уже вцепилось изнутри смертельной хваткой, а я стою на этом обрыве совершенно один, онемевший от этой внезапной боли и тут как закричу, вот именно не завою, а как закричу и слезы как хлынут из колючей завесы глаз.. Будто бы сам дух стремится воссоединиться с целым, частью которого он является, обреченный материей, тоскующий по свободе, после я плелся шатаясь сквозь лес, истощенный внезапным. Раздирая бока, пропуская ужин, мчащийся прямо в лапы. И так там сверлило все внутри, как репей, а я стряхивал это рефлекторно и тщетно. Все же есть в нас что-то такое..человеческое..думал я сквозь зубы, волоча подстреленный хвост по земле, усыпанной хвоей.

Дорожная зарисовка номер раз.
vereiskaja
...Думаю ничего не вдохновляет меня больше ночных дорог. Когда я вырасту, скорее всего стану путешественником, у меня будет маленький дипломат с бумагами и парой книг, шляпа, пальто и шарф и фальшивое имя, конечно. Я буду садиться на поезд и уезжать все дальше и дальше. Постепенно избавлюсь от шарфа, пальто и шляпы и однажды выйду на станции закатив рукава и пойду по пыльной дороге. Когда я дойду до ренты автомобилей, то возьму себе старенький кабрик с простреленной дверцей и поеду в сторону огромного пурпурного солнца сползающего за линию горизонта, под потрескивающий по радио кантри, конечно. Я буду покуривать Мальборо и проговаривать полушёпотом одну из глав той самой книги, рукописи которой заполняют мой дипломат. В одном из придорожных баров, "у Гарри" или вроде того, с гитаристом на маленькой сцене, под красным прожектором, я буду пить, он петь, оба постукивать пыльными ботинками по полу и вспоминать о ком-то кто всегда причина и следствие любой подобной истории. Те, кто творили морщины у наших глаз, то доводя нас до слез радости, то простреливая насквозь, как дверцу авто. Те самые истории, от которых остаются только затертые фотографии в нагрудном кармане, прошедшие с нами огонь и воду, в отличии от лиц на них изображённых. И у того кто поёт и у того кто пьёт, будет одна и та же история, с парой отличий в начале и в именах. А потом я снова запрыгну в свой старенький Кабрик, доеду до огромного рекламного щита на окраине и буду пускать огнестрельные очереди в совершенно черном пространстве в совершенно чёрное небо, в честь всех нас - одиноких волков, знающих горькую сладость вечной дороги в ночь, не имеющей возвращения.

число Пи
vereiskaja
Ученые выходили с тобой на связь. И это не единичный случай. Это поразительно и поразительно потому, что на уровне подсознания мы знаем что это правда, но мозг наш охраняет наш разум - не пускает его за дозволенные границы, чтобы он, нарушив их, не смешался со всем этим множеством и он, приученный быть в этих рамках, знает что он это так же то, что есть во вне и то что есть во вне, обращено к нему и поэтому слыша все это, он, конечно же хочет вырваться и творчество, это и есть эта прогулка зверя вне клетки - смешение со множеством информации, поэтому и сходят с ума, но то что рассказывают ученые, говорит о том, что кроме смешения и осознания себя как множества, есть ещё осознание того кто производит это множество - выход с ним на связь - с разумным существом - "великим архитектором", управляющим множеством и это совсем выносит мозг - это мало того что я могу смешиваясь со всем этим множеством, получить любую необходимую мне информацию, я могу ещё договориться с тем, кто это множество порождает.. Когда быстро кружишься, можно вытянуть руки прямо перед собой и кроме рук, все остальное смазывается, можно представить что летишь среди этого множества чисел. Все только код, набор чисел, закодированное информационное поле, ах уж это пьянящее чувство таинства, будто смотришь сквозь щель между кулисами театра в котором сам же играешь на зрительный зал, в котором сидит режиссер и творец спектакля, который и сшил каждого из нас, уверенного в собственной исключительности и осознанности-как вечный пластилин из чисел, все лепит нас подсыпая муку чисел, новый кусок и снова обратно и снова новый кусок, так, что в каждом из нас уже обязательно есть часть кого-то другого - цифровое тесто, и вот один из них, внезапно отделившийся, заметивший щель в декорациях и заглянувший за кулисы, оттуда, где вечно идет репетиция жизни, туда, есть есть сама ЖИЗНЬ творящая, что если я увижу его, что если взгляды наши встретятся, конечно никакие глаза здесь я не имею ввиду, но что если я увижу его и он увидит что видим, что одно крошечное число из гигантского набора чисел, созданной им программы смотрит теперь на него, что если мы увидим друг друга...ах уж эти таинства! я тоже хочу говорить с тобой, великий архитектор, расширяющий вселенную с каждым новым числом рождающий новое существо.

Базилькави
vereiskaja
Я вас люблю, иначе быть не может
и ожиданий темный грозный лик
мою любовь ослабить к вам не сможет
но сколько можно эти лики множить
о сжальтесь надо мной моя луна
над сердцем сжальтесь жалкого поэта
покуда я не видел вас без лета
а нынче осень скоро подойдет
к концу, а я без вас её не вижу
когда бы вы приехали с Парижа
или когда б Париж ко мне приехал
или где черти вас родная носят
мы снова бы придумали себе
дорогу, приключения, игрушку
поездку вдоль воды и длинных сосен
и желтая б в окне шуршала осень
чтоб под её шуршание петь в машине
а то глядишь и снегом заметет
и ожиданий темный грозный лик
меня затянет пеленой тумана
в печаль, в работу, книгу, покрывало
луна моя вы слышите мой крик
ещё немножко и меня не станет
от этой боли птичий базилик..

Про базилик я что-то перегнула
но ветер дул и сигарета тлела
наверное спешила к вам и пела
какая-нибудь новая звезда
как та что безымянною висела
наверное смешила и умела
от вас с пол слова получать улыбки
а я сквозь буквы сыпала ошибки
и вы сердито на меня смотрели
а я сквозь пальцы изливалась рифмой
и дымом уходила рифма в небо
и так любила вас что все молчала
а то болтала вам о чем попало
я вам о важном так и не сумела
я вам о главном так и не сказала
про базилик про воробьев на ветке
про то что слышали в лесу сквозь ветер
о том что ехали с тобой сквозь лето
а лето было долгим и смертельным
опасным было лето, скоротечным
а лето разбросало нас по дачам
по веткам и по станциям конечным
и я стою и вглядываюсь в это
окно глазами жалкого писаки
который представлялся вам поэтом
которому сказать о чем-то надо
которому сказать вам что-то нечем
аж чешется - слова в мозгах толпятся
которому о птичках бы о птичках
о веточке зеленой базилика
а он опять: созвездье, кипарисы,...
да о любви вам все своей великой

Пусть все уйдут нам выпадет остаться
и мы останемся в саду скульптурой
и будет память в нас стрелять и пули
воспоминаний стачивать нам грудь
но я не знаю от чего сбегая
себя я снова обнаружу с вами
я ставлю все и напиваюсь пьяным
я ставлю все всем дуракам назло
чтобы и мне в конце концов везло
я из колоды карту убираю
теперь уж точно сходу проиграю
и вам на ушко правду говорю
там воробей на ветке базилькави
такого слова нет и хорошо
я вам о самом главном айлало
ах посмотри уже темным темно
и птички за окошком спят давно
а я вам все сказать о чем не знаю
и все что говорю не то не то..

И. С. Бах – Ария Ре мажор(минус)
vereiskaja
Видите, склоняется над клавиром в полумраке. Дрожащие свечи, канделябры.. От них падет свет на его кожу - оранжево-красный. длинные тени пальцев вдоль клавиш. Вы слышите как пустнынно там - ночь ветрено тихо. плотно закрыта дверь. вы слышите шум эпохи, эхо органа? кажется будто мы стоим за дверью, смотрим в замочную скважину. Кажется можно толкнуть её и музыка оборвется он обернется и посмотрит на нас сквозь время сквозь сотни лет, эпохи. мы смотрим на него - на проекцию света потому что и сами всего лишь проекция света и там в темноте он смотрит на нас смотрящих на него и музыка устраивает нам свидания. а можно сделаться им, чувствовать гладкость клавиш и твердость стула и эту боль сквозь которую рождается музыка. и та же луна что сейчас за окном бросает все тот же свет и новый узор складывается и распадается снова и снова, чтобы все перемешав новые души с новой силой бросались как в первый раз навстречу красоте и боли рождая новые арии. вот послушайте как она вся им пропитана.. просто поразительно..

звездная болезнь
vereiskaja
Когда все лето держится температура и разные звери приходят проститься и бабочки прилетают чтобы высохнуть сном. Когда птица попала в мой дом и глаза её были видящими так глубоко. Когда она бесстрашно обживала мою ладонь, притворившись больной или слишком ленивой, для того чтобы тут же сбежать. Мы стояли с ней у распахнутого окна и смотрели как лето парит в воздухе и не шевелясь ощущали друг друга и шелест листьев. И когда она улетела взглянув на меня так остро, что кольнуло в груди, я провожала её взглядом вдаль и в горле лились слезы оплакивающие наше время и нынешнее воплощение. После как в пене дней мои рождественские звезды сказались все до одной больны. Охваченные мелкими горошками тли, которая пылью мелькала над листьями, творя им разрушение. Мои красные цветы начали свое стремительное угасание. Я меняла им землю, поливала их химией и настоями народного изобретения, но вспыхивая на миг и даря мне надежду, они снова желтели, скрючивались и дом мой застыл в тяжелом воздухе неизлечимой болезни. Тогда же и я сама почувствовала некоторое недомогание. Как тля съедала мою звезду и она то расцветала, то снова вяла и в конце концов совсем истощилась и умерла, а с ней умерла другая звезда и все звезды умерли вместе с ней, невидимая тля начала и во мне свой танец. И когда наступил сентябрь я лежала на голом полу с градусником залитым ртутью и смотрела на флуоресцентные звезды усыпавшие стену. Это лето было наполнено птицами слетающимися ко мне и теплым осознанием собственной другости и хронической печали в абсолютной не сочетаемости ни с одним человеческим существом. Ничего не хотелось так сильно как быть одной. Музыка лилась сквозь меня рождая счастье и горечь, радость и боль и сквозь все эти раны сочились слезы оплакивающие время и воплощение. И гасли мы, посаженые в землю - никакие мы ни цветы, никакие мы вам не люди, мы неземные звезды и чуждые вам существа, простите нас за наше неумелое существование, ангелы смерти творят над нами свой мистический ритуал.

Зарисовка 3
vereiskaja
Представь будто это кино на большом экране
бриз морской или сезон бархатный,
или свет мягкий, закатно-талый, где ты идешь босиком по песку, остывшему, теплому, уже не горячему и где-то музыка вдалеке.
Представь что сидишь уже ближе к полуночи рядом с домом
и слушаешь стрекот кузнечиков, но ни шороха листьев ни крика птицы,
а где-то там едва различима музыка, кто-то поет или играет запись,
ты сидишь и сквозь запах свежести ночи, деревьев, лета слушаешь эту мелодию,
раздающуюся где-то за рекой и этот покой и эта сонная нежность - это все мы с тобой,
будто бы нарисованные застывшими перед солнцем,
а на соседней странице текст -
это то о чем мы говорим, это я говорю тебе:
представляешь, мы живем здесь с детства и в лесу на деревьях наши папы построили дом - наше тайное место, откуда следим мы за призраком женщины в белом,
и когда она поднимается с колен, мы с визгом
прыгаем вниз и бежим домой.
я говорю - представляешь, нам сейчас по двенадцать и в наших головах математика,
новый велосипед, уборка в комнате, бездомный щенок спрятанный под кроватью,
представляешь, нас наказывают и мы остаемся дома,
и по веревке, протянутой между окнами наших комнат,
передаем письма, написанные нашим собственным языком.
представляешь, сейчас нас окликнут - и кто-то в лесу вдруг кричит: “Вероника”,
и я говорю - идем!) ты смеешься, а я тебе - представляешь, все это серьезно,
представляешь, ты сошла с ума и думаешь, что мы приехали сюда из Питера,
а я говорю - мы здесь с самого детства жили,
ты зовешь показать, где мы припаркованы, мы бежим к машине,
а в ней сидят люди и я говорю тебе - с тобой все хорошо? Как в одном из фильмов.
а потом мы говорим о том, что все роли распределены
и играть на сцене жизни само по себе прекрасно
и неважно при этом, какая досталась роль,
будь ты королем или продавцом в овощном,
важно как хорошо ты играешь ее,
насколько искренне и красиво ты принимаешь то, что тебе дано.
Мы говорим, говорим.. солнце садится за горизонт, шелестят страницы раскрытой книги.
Мы - иллюстрация: две девочки на берегу щучьего озера, смотрящие перед собой.
Но никто из читающих нас не поймает на слове,
это блики тайн наших между строк мерцают.
вы - дергающие ручки дверей, мы - проходящие сквозь стены,
вы - говорящие о земном -
о да, мы невыносимо глупы в этом,
мы так нелепы в вашем порядке, в ваших насущных темах,
вы не понимаете нас, смеетесь, а мы не знаем, что вам ответить.
наши души, блуждающие среди мифов кельтских, греческих, иудейских,
ваша здоровая психика, веселый нрав - наша меланхолия кажется вам болезнью,
ваши разговоры кажутся нам бесполезными,
все же наши роли по-своему прекрасны,
и вы возможно в чем-то счастливей нас: как посаженый лес - в порядке.
мы, как говорил Паскаль, - тростник, знающий что не вечен,
высота наших полетов пропорциональна глубинам печали нашей,
вы, говорящие "ничего не понимаю в стихах",
мы, ничего не понимающие в вашей грамотной речи,
мы сидим на закате августа, иллюстрируя память,
на краю мира и наводим порядок в своих головах,
потому что вселенная тоже рождалась из хаоса,
возникая, образы уносят и кружат нас.

Зарисовка 2
vereiskaja
А когда мы уснем и за нами придет Гермес,
отнести нас на остров с мраморными берегами,
в серебряную башню с крутящимся колесом
и со спиралью лестницы, вьющейся прямо в небо,
только лес отразит мой полет, шелестя листвой темной ночью,
туда, где рождается северный ветер.
только ты не успела бы мне ответить, чтобы уйти со мной.
и когда мы уснем, ты наутро проснешься живая,
ничего не признав в неподвижном круженьи моем,
и скорее всего вообще ничего обо мне не зная.
лишь часы на стене головой Орфея безустанно
станут пророчествовать о времени, которое не настанет.

Зарисовка 1
vereiskaja
Я бы хотела жить недалеко от железнодорожной станции,
слушать перед сном в открытое окно,
как уходят и приходят поезда к перрону,
различая мигающий свет маяков.
там над лесом густым за путями висит луна,
будто спелая, желтая, круглая дыня,
и звезды, как начищенные ордена,
сверкают сквозь пелену развеивающегося дыма.
и лают собаки в другом конце города, которого нет на карте,
и приходят письма в ржавый почтовый ящик,
и время идет медленно и день вчерашний -
как завтрашний, срисованный под копирку,
и играет радио на стене Бутырку.
в копилке все, чтобы вскоре сбежать отсюда
на одной из скорой, проходящей с юга,
змей,
в слепящем свете заката солнца,
туда, где не станешь мечтать о большем,
и курить, околдованным этой мыслью,
и вставать без будильника рано утром,
и по пыльной дороге катить на сдутом в шинах
старом дедовском велосипеде,
быть знакомым по имени всем соседям
и здороваться с ними, рукой махая.
там река бы бежала, в залив впадая,
и холмы возвышались вдали за лесом,
мне бы были известны легенды, мифы этих мест,
и в лесной избушке
обязательно ведьмой была б старушка,
и я тайно ходила бы к ней по средам,
и она бы учила меня за это
различать растения, корни, листья
и варить из них зелья. какие мысли
надо думать, пока их мешаешь в чане,
и дымился бы чан, и внутри бурчало,
и густым был бы воздух в ее избушке,
пахло б чаем соломой и странным чувством,
и потом мы бы сели за стол и пили,
вспоминая, как и кого любили.

чердак. черновик. продолжение следует
vereiskaja
о нет нет, ничего не пишу сто лет уже. это сегодня залезла в документы в компе и нашла несколько записей. Подумала что скорее всего я снесу систему и все это потеряется, поэтому может стоит закинуть сюда как на чердак. Поэтому дальше идет куча барахла. черновики. боюсь я до них не доберусь в этой жизни. поэтому пусть живут такими как есть.

этот я читала почти как реп) вот таких вещей у меня много, но мне кажется это слишком личным, чтобы быть интересным, поэтому сюда - на чердак.

Остриг то что было ты для меня Вернулся пустой отсек никто не встречает
Я бы обнял тебя но ты волна набегающая на берег
Я бы бросился на встречу но что мне сказать тебе когда встречу
речь моя как мечом срезана ни о чем
Как мы здесь болели друг другом как друг о друге млели
прижимались к плечу плечом
Видишь зима похолодало души ниже нуля
Как ты там мой дорогая без меня истекала кровью, так же как я?
Временем ожиданиями а я по-твоему равнодушная бросила говоришь да что ты
это ты меня подвопросила в каждом своем где меня носило вопросе.

Кончилась зима и совсем не страшно что кончилась любовь
почти не страшно СтрашнА эта боль пустая трата слов
завтра обнулятся наши датчики мы пустые жаждущие тепла тела
летим на разных скоростях в разное туда
Злой февраль окажется добрым простачком
я иду и куртка моя распахнута и двери настежь
снег хрустит под сапогами настоящий саспенс
Боги молчат а значит скоро начнется
я получаю права и теперь проще вжиться в роль
одинокой женщины читающей Йейтса ночью
которую не держит ничего и никто не ждет
даже если действительно хочет.

Дым идет Оля день проходит год подойдет
к концу это просто всхлип усталости выражение лица страха
скоро между нами не останется даже в памяти
и никакого кольца на пальце,
даже представить нормально не получается как это.

Мой самолет наберет высоту и будь что будет
Там говорят есть собаки, живут же люди.
Страх придётся перебороть. Билет куплен. Обратного нет пути.
Ты прости меня когда-нибудь кончится зима
ветер уносит слова мои их океан огромен
и не достать до дна Темным темна моя печаль
и белая луна вожатая звезд разбежавшихся по площади

Дай мне прибиться к тебе мой моя
Дай не думать как там у тебя дела
не думать как там без меня не думать как я без тебя
Кончилась любовь почти не страшно
и совсем не интересно как кончится зима.

Кончилась любовь? Ну это вряд ли. Скорее кончусь я.
Но снова ночь и я смотрю - как ты там?
Прошу тебя позови меня. Позови меня нет прикажи мне
будь здесь будь здесь где я.
И не забудь я всегда там где ты глотаешь ритмы пустоты.
И что бы ни было между нами настанет день
и ты позови и я приду распахнуты мои глаза
Позови меня прикажи мне заставь меня
не оставь мне выбора я теряюсь я теряю себя я теряю тебя
скажи как надо жить и я приду и я брошусь на волю
выть вволю оля оля оля оля

Эй ля я остриг волосы такие косы падали
голоса под вопросом Что там осень ещё не скоро
скорее скорая и я умерла
Спаси меня помоги мне тоска съедает меня
я улыбаюсь тебе это так здорово Я такая позитивна ой ляля

ой ляля я такая разумная Полюби меня прости меня
пойми меня заставь меня скажи как надо жить и я пойду за тобой на волю
выть в голос оля оля оля оля, а мне куда?
Прими такую меня - я твоя – куда меня –пронеси меня,
я на твоих руках без сил.
Но ты любую другую впрочем уложишь в ложе
и она будет послушно дышать и никаких ошибок и лжи
сплошная идиллия, любимый любимая нет я нет я сама дай мне скажи разреши.
а я всем разъебашу голову и буду дальше
избитым и вспоротым волком выть тытыты оля оля оля

полюби меня прости меня разреши мне
я попробую снова и снова пока не срастутся швы
не смоются лживые стороны и разлетятся воронами
все пришитые ко мне погонами черты черт с ними
свободная от страха жить дальше я останусь рядом
Где ты успокой меня возьми меня забери меня
укради меня замани меня пожалей меня полюби меня
я такая твоя я восполню я запомню
мы снимаем не ню а порно, я все помню.
Улыбаясь сквозь боль я вою оля оля оля

Вот и кончилась зима и совсем не страшно что кончилась любовь
но снова и снова я влюбляюсь в тебя
обнулились наши датчики и мы начинаем снова
я твоя а ты мой оля оля оля снова и снова
из века в век совсем не страшно что кончилась зима,
мой самолет набирает высоту
и бескрайнее всех морей снег лежит на спине полей.

Остриг то что было ты для меня вернулся пустой отсек
никто не встречает я бы обнял тебя но ты волна набегающая на берег
я бы бросился на встречу но что мне сказать тебе когда встречу
речь моя как мечом срезана ни о чем

как мы здесь болели друг другом как друг о друге млели
прижимались к плечу плечом
видишь зима похолодало души ниже нуля
как ты там мой моя дорогая без меня истекала кровью, так же как я?
временем ожиданиями а я по-твоему равнодушная бросила говоришь
да что ты это ты меня подвопросила в каждом своем где меня носило вопросе.
Прости меня впусти меня пообещай мне весна скоро
море бьется о берег оля оля оля. Меня в ад вели но ты устроила райское поле
я сама не знаю зачем верна и зачем так предана в этой роли
если роль моя вообще не об этом а я только рот раскрою так сразу взвою ты ты ты
забери меня


Вот тебе набегающая волна,
Моря, покуда оно шумит
Беспоконо, и берег его укрыт
По самое горло прибоем.
За то, что он, как и ты открыт,
Море, раковины и рыб,
Оставляет среди песков,
Точно благодарит, без слов.

а это действительно буквальное описание череды снов например - интересно было прочитать - будто бы вчера снилось

Мне снится что умирает огромный слон
в моих руках раскалывается яйцо
в ужасе кричу что оно мертво
растекается по рукам желток
это вовсе не волшебство - смерть
я звоню сестре - не смей на него смотреть!
если не видеть можно ещё забыть
может воскреснет если поверить - жив
она убеждает что ничего не происходило
все живы - все хорошо
я умоляю пусть же пускай же и вправду
мертва необратимо вера моя
из воска и глины
я черепа вырезала
и бросала их в яму
они погружались на дно
мне сказали чтобы я не оставляла их у себя
меня охватило чувство вины
Девочки больше не рады мне
я смотрю на Ульяну,
Ульяна – прямо перед собой,
я ни на столько для них хорош
мои волосы свисают с плеч
как увядшие травы
все туманно и вязко
гости рассаживаются за столы
скоро начнется шоу
я метаюсь по залу
но все места заняты
опустошен и подавлен
протягиваю перед собой руки
но мне что-то мешает
они упираются обо что-то живое
и я узнаю его я слышу его дыхание
вот оно - волшебство!
Но тут ли он
я продолжаю шарить руками
но вдруг мысль:
а тот ли он всё ещё
Зал наполняется но мне
Места нет на незанятых стульях
Растут деревья корнями вверх
из стен во все стороны
темно и пустынно пыль лежит на дороге
у которой ни конца ни начала
я опускаю голову и вслушиваюсь
как вслушиваются к груди наклоняясь сердечный стук
я вслушиваюсь в то что творится под нами
под этой дорогой под землей под ногами
я пытаюсь расслышать твое дыхание
у меня для тебя письмо говорю и я рою яму чтобы отдать его
ты на дне и я знаю как сильно ты любишь меня
я ломая ногти рою яму я хочу спасти тебя
бросаю камни вниз но потом оказывается
что черепки опускаю на землю
я говорю пусть так же как и ты оживут
как цветы сажаю живите!
однажды так же как ты уже ожил пусть
и они воскреснут и вера моя
я просыпаюсь среди ночи
глотая воздух по рыбьи
выброшенная на берег
желтое солнце горит высоко и ярко
щуря глаза я не смею смотреть в окно
там на дне никого и я все ещё в полудреме
скребу напряженными пальцами
по простыне

любовь пронзила нас и сон мне снился



вот этот я прекрасно понимаю о чем
Там было солнце такое, что не съесть крокодилу,
утром оно будило нас, а когда заходило,
мы собирались в стаю, и, повторяя пароль,
как говорил король, призывали шиву
возвышались ночами у алтаря, по очереди нашептывали слова..
и росли выше пальм наши души, и память,
очищаясь гудела как пустой барабан, и гулом этим окутывало храм,
там собаки лизали руки наши, лая, и, затихали, когда мы,
справляясь со страхами, обращаясь к Брахме.
я сестра четырех вооруженных силой духа мужей –
не разлучи нас – я во всем была не права,
я потом уже ступая во Внуково опрокинула взгляд свой
туда где небо расходилось хлопьями и рыдая
звезды сыпались из рукавов и все мои истины как морской улов
стухший прейдя на берег больше не стоили ничего.
я поникший и опустошенный шел на орущий вокзал
в холодном городе в лучшем месте для развития личных драм.
Там было сердце и стук его безутешен
я же сбилась с ритма я слова перепутала я говорила сквозь сон
но никто не будил меня, когда наступало утро.
И поезд шел всю ночь и за шторой
бескрайнее всех морей снег лежал на спине полей.

борабора
Все не склыдвается мой домик карточный рушится ветер со всех сторон весь январь с неба вода столько ворон под окном и когда они пролетают над домом я закрываю глаза и забываюсь сном мой дом это не то что нора у зверя не то что у птицы гнездо да Бунин мой дом тоже что был у тебя и узел мой все одно что твой грузен январь сер и грязен однообразен только ночь когда стая ворон пролетает над миром я размахивая руками следом высоко в небе мои слова закрылись в себе и сидят недвижимо мой отец больше ко мне не приходит и когда огонь мерцает в моем окне безжизненный я сижу как мебель и грежу все зависло застыло и я не улавливаю мотива не нахожу причин чтобы встать и идти кому-то все а у кого-то и то что было отняли и покатилось. Иголка прыгает но ничего не складывается и никто ко мне не приходит. Год наступает новый мне становится на год больше лет я уже сбиваюсь и все мне кажется двадцать пять и мне все кажется год двенадцатый или десятый ничего не меняется нелюдим я сижу и грежу как буду вдруг радоваться гостям созваниваться с друзьями спрашивая – ну как там дела, давай приходи. Но я сижу один и в моей голове поезд летит в ноябре и никто не нужен

ну вообще dshnjrtf но что то есть в начале
Да я плохой но ты меня люби но ты терпи балуй меня жалей
прощай меня и гладь по голове таблеточку мне дай и успокой
а я больной а ты меня лечи а ты меня вином пои целуй
а я в истерику а ты молчи молчи ведь я же у тебя один такой
а я зато красивый и смешной а ты за это все прощай и жди
когда я стану взрослый и большой наступит осень и пойдут дожди
ты голову мне на колени опусти я буду гладить волосы твои
я буду гладить волосы твоикогда тоска тебя захватит всю
я буду гладить голову твою и в голос завывать от боли
и в голос завывать ай лав ю и ты меня тогда же обними
таблеточку достать от воя от боли от любви от одиночества - я рот открою


это вообще не помню что

Город в осеннем параде словно нет сменного платья без рукавиц выхожу за шампанским. Новый год был просто сиденьем за партой. Новый день был пуст и дыхание сперто. Что ты все орешь перерезанная аорта – сама то кто ты!
ты врешь мне бессовестно а мне лень указать понимать длинноногая улица прочь убегает стуча каблуками это то что так сложно представить январь это осень и птицы летят на юга все чужие все туже слова выскользают из неба летят не туда словно руль их разболтан я сон твой ускользающий слон серобокий сливающийся с облаками принимаю секундные формы я слово и выход сенная я знаю что сломан тот мост что разводит нас и потому мы на веки сливаемся в солнце заливающее окно за которым город в осеннем параде и новый день как бесплодный куст мы жжем костер из веток его ну и пусть завтра утро настанет пустым дыханием сада с перерезанной глоткой куста. Ты врешь мне бессовестно что чиста а мне лень обнаруживать метки не теле я изучаю тебя в постели длинноногая улица как копытца завтра каблуки твои у крыльца. Ты моя необъявленная зарница затравленная волчица всем ложиться ты в плену ты пьяна ты моя пленница ты моя проводница курим в свете месяца у окна ты предательница пришедшая прощенья просить и проститься но я вопреки всем правилам снова и снова прощаю тебя. И тело твое в моей постели и все продолжается. Город в осеннем параде и у тебя нет сменного платья моя длинноногая улица убегает прочь

ну что то из италии

Раннее утро. Гремит чемодан на колесах.
Прохладно, но кофе невероятно горчит.
Мальчик едет в сторону храма на ржавом пони,
Телефон молчит.
Сладким сном, перебив аппетит,
просыпаемся мы от звона -
кафедральный собор колокольный бой.
Доброе утро на два часа раньше
До доброго утра - до будильника - shit.
Мальчик быстро крутит педали,
часовая стрелка перемещается далее,
её острие нацелено на кентавра,
кентавр смотрит прямо ему в лицо –
скорпион хвост приподняв буксует –
деву рисуя перед собой,
бой с колокольни, бой воды о мраморный берег,
крики чаек, влажные мостовые,
подсыхают под солнечными лучами,
бежит вода, вода пробуждает –
в душе ребенка, в ребенке рыбу,
и хочется броситься вниз распахнув объятья –
эти ратуши, матовые мостовые,
с перьями на головах солдаты,
что же мы не успели ощупать берег,
вскрыть вены страха на Пьяцца марка,
наш автобус пересекает мрамор гранд канале, я плачу,
мы хватаем магниты и карты,
мы целуемся в закоулках,
мы два дождевых плаща, желтый и синий
мы вино с ресторана Бро
мы у Бродского у могилы пьем шампанское
На Сан Микеле нас подбросил корабль – даром!
На закате мы сваливаем обратно –
Венеция - В желтом свете
Мы покупаем маску и бежим опьяненные колдовством
Мы здесь дома, мы здесь повенчаны
мы навечно здесь.
Моя огромная любовь
останься
я лягу рядом

ещё что то

Я не помню, что я искал
Все к чему пришел: «судить ни к чему»
Крошечный среди скал,
неподвласный уму
Мне говорят, я должен идти по истинному пути
Но как право и лево я путаю правду и ложь
Ворон в небе, знаешь ли ты, что черен
мне некуда больше лететь
Небо в трещинах туч,
я проваливаюсь на дно
Точно льдом меня накрывает ими
я тону, а ты говоришь – летуч
Снег ложиться город вымер
Вымеряя сапогами этот мир
Из мира вынут сжалившимися богами
Окруженный слышу свыше голос
тише тише тише…
Занесенная метелью
Улица стоит и крыши
обезглавленное тело
Тише тише кто-то ходит
за окном твоим – не спишь ли
Спишь и равномерно дышишь
Снег ложиться за окном
Рот мой словом окрылен
Говорит беззвучно – пишет
Ум настроенный всевышним
Со вселенной в унисон
Лишний ум отправлен в сон.

До того как устал и встал
Вспомни кого искал
в песках времени
Теменной глаз прозревает в темени
Перебарывай страх
Бейся в граали вино с водой
Точно птицы на дереве
Ангелы поют в рождество
И не многим волхв но ты
Забираешься на ступени и говоришь не ртом
А телом
Веселясь костер горит
Ведьмино полонцо
Это шаманский танец
Обезумившее лицо
Чувства среди морали взяли свое
С человеческими лицами
Один на один с деревом
мой новый год
Пустыни тоску впускать
Они говорят пустяк – пускай
Чувства среди морали
Тронуты марой

это кажется я переделывала и публиковала.. не помню

Вот я пришел и стою маловерец с пустыми глазами
Занесенный снегами с крошащимися в руках
Пожелтевшими безжизненными словами
И сухие листья мои свисают вдоль ног моих
Вросших в землю по самое её горло
Мой хороший мой дорогой
Неужели и я расплескаюсь пушистым кустом во все стороны
Растянусь в высоту в ослепительном солнце прозрею
Неужели во мне как круги по воде разбегутся аллеи
Где фонтаны стоят шелушась
Разрастутся столетья и когда меня срубят под корень
Подо мной обнаружатся даты ошиблись в которых
А ты смотришь слепыми глазами меня не признав
Ну а я пятерней задеваю тебя и трясу за плечо
Это я это я здесь пришел чтобы стать тебе домом
Только ты потерявший ключи мне не смотришь в лицо
А куда-то обратно - я здесь и мой дом для меня это ты
Но слова застревают в предвечерней густой пелене
В паутине и шелестом листьев безголосые падают вниз
Я пришел и стою и огромное солнце над нами
Если ты никогда не узнаешь меня боже мой
Что же сделает с нами мой ослепший оракул
Для чего так болит и стучит эта птица твоя в прутьях ребер
вырезая в груди дом себе у меня под дупло
Неужели решила будто я её место
Видишь солнце спустилось к закату
Это вот тебе сердце мое крошечное огромное
Это кто здесь из нас треснувшее изломанное
с пожелтевшими рассыпанными словами
это я тут пришел и стою как вкопанный
и тяжелое красное солнце висит над нами



ну да

Вот и я возвратился к тебе моя двадцать восьмая весна март таблеточка ото сна неизлечимо больна вот тебе мой окаменевший жест мест нет в доме моем чтоб сесть места себе не найти чтоб здесь быть без тебя так
Маленький остров у моря впадающего в океан кофе не стынет по три часа и кран будто оттуда идет моча шатается точно пьян
Ветер хлопает дверью но никто не приходит хлорка в бассейе и никаких чудес небо безоблачно листьев встревоженные колыбели на верхушках деревьев стаи летучих лис на пол летят приборы и пахнет морем тень расползается по двору от летящего прямо над тайским домом авиалайнера я поднимаю голову и вижу горы в пальмовых зарослях на самой верхушке будда жизнь которой от меня ничего не надо смерть которая ходит за мной по пятам. Вот я и возвратился из лета в осень дождь моросит все те же в окне обои серый дом и воробьи с балконов точно с пирса ныряют вниз вот я здесь с проглоченным воплем «я дома!» но никто не бросается из темноты чтобы обнять я стою у окна с нарастающим в горле комом и курю табак.


вот это был экспромт вначале я помню - буквально экспромт вслух

Пока вы были рядом со всех углов надрывался Синатра, эту песню включали нам саундтреком, клянусь,
когда я остался один в переходе ломая пальцы, саксофонист лил блюз, но я не сказал вам правду и теперь я злюсь.
Если ваших глаз и видел что-нибудь что слепя искрилось как рыба в пруду, знайте ложь это всё милая я в бреду.
Ибо после руки вашей касания с трепетом иного тела тепло отношу к холоду, что уж сказать о волнении с каким прежде вас, я ни с кого не снимал одежды.
Жаль оказалось что ночи наши время нам раздавало в долг и теперь у нас почти не осталось шансов встретиться до..
Я обещаю вам слов складных стопочку об энергетике душ, вы же мне взгляд на луну сквозь форточку черных своих как туш..
взгляд ваш у океана со мною перезимовал февраль
нынче март утомленная солнцем я возвращаюсь к вам
десять часов на высоте восемь тысяч километров над уровнем ваших стоп
стой остановись мгновение я по трапу спускаюсь топ то..
вы среди встречающих толп как струна звук здравствуй крепко-крпко
жемчуга в раковине глаз сияние обрамленных в лица овал
я ладонью их закрывал

оглушенные только сердце как у смертниц взрывчатка
в миг беззвучие оглушена мы как смертницы в наших тельцах как взрывчатка тикает как часовая бомба стучит жемчуг сияет в раковине глаз обрамленных в лица овал я ладонью их закрывал как бабочек и..целовал
шагаю из лета и из утра в ночь
точно раковину украл вспышка жемчуг сияет в раковине ваших глаз обрамленных в лица овал и как бог удерживающий вспышки молнии я ладонью их закрывал
взгляд ваш у океана со мною перезимовал февраль нынче март утомленная солнцем я возвращаюсь к вам три часа на высоте восьми тысяч километров над уровнем ваших стоп стой остановись мгновение я по трапу спускаюсь топ то..вы среди встречающих толп дыхание на вздохе дзынь здравствуй погружение в воду шум стих оборвался беззвучия пропасть и только сердце как часовая бомба внутри тук тук тук как у смертниц бессонно бессовестно неспокойно не замолчит. Ночь такси пролетает по голоду вот вот улыбнетесь мне измучившись в ожидании
но пока в нетерпении ожидания наши сталкиваются лоб в лоб намерения
эта улица по которой проходим нагруженные чемоданами
если слов моих нежных шепот в вашей памяти голос не переживет февраль знайте лучше бы вы соврали мне вам жаль Сан Партра Потому что неба не станет красным залито цветом в закатный час если образ ваш в моем сердце скажет мне - не сейчас.


потому что сумерки отчаяние рыбий рот вызывает душу и блюдце поражено и не дрогнет от страха не то что я в каждом звуке бросаю взгляд на окно или дверь но ни там ни там никого нет следов по чьим пойти головам но ты точно не там ты повыше ты где всевышний скорость придав часам так увлекся что ничего не слышит и молитвы как песня которую часто слышишь и потому значения не придаешь словам я не вру тебе девочка это сущий ад эти сумерки вгрызаются сумерки как змея обхватив меня душат и я бегу на балкон и курю там снова курю да я снова пока не обрушивается тишина


оенлошен

Я не молю о прощении стерты колени
лежу лицом вниз на мокром полу в ванной комнате
мой телефон разряжен и в нем нет номера
вызвать твою сокровенную помощь

дни идут серой пылью весна раскрывает окно
принимает на ужин мой дым и грызет казинак
этих лет от которых осталось пустое пальто
и оно больше не оживает из шкафа в тебя
я решила не ждать и поверить что будет ещё
новых лет карусель разыграется зазвенит
и промчится по улице точно новый велосипед
и такое счастье будет во мне цвести
и такое счастье что будет дождь веселить
и такой человек что сложно представить ещё родней
я его обниму за голову обхвачу чтобы в глаза смотреть
и не буду хотеть сквозь эти глаза к тебе
и не буду от боли корчиться засыпая впредь
умирает во мне любовь
медленно умирает
как цветок без влаги с корня засох
так и я ещё вроде живой кусок
тела с мертвой душой и дуплом в груди
птичка вылетела лети
птичка вот она вся любовь
прутья перекусила
тесно было ей здесь без слов
о которых тебя просила



если я никому
здесь не нужен на этой земле
неужели б я жил значит кто то ещё
существует помимо тебя
кто меня защитит и веночек лавровый сплетет
только нет никого кто мне нужен помимо тебя
телефон отключен и никто ко мне не идет
и никто ко мне не иди у меня весна сумерки распускаются как цветы
как цветы на могиле
ты меня не простишь и не надо меня прощать
мне уже давно самой пора научиться жить
но когда меня спрашивают дважды два
я опять отвечаю - как минимум будет шесть
и лечу в костер и рыжие локоны тут же вспыхивают на ветру

поноспчоенытгр


Твой новый друг крутится шар и как странно фигура в окне с папиросой в руках неподвижна ступает вдоль улицы вечер и краешек дня сполз за видимый край виноват тот кто правит оркестром
День уходит я жду наступления утра мое окно видит моими глазами
Жизнь пролетает горизонтально вниз даты затерлись когда и о чем клялись что так орало внутри и рвалось наружу когда ты от меня уходил или что-то хуже когда я от тебя уходила о как скулило внутри и как взвизгивая рвалось с поводка на встречу когда мы мирились и обнимались крепче чем косы которые заплелись как все что у нас случалось давало жару и вспыхивал уголек ни чета пожару и била фонтаном какого нет пожалуй жизнь когда я к тебе прижалась и ты жалел меня жалость или жажда где то ещё пожалуй в системе солнечной родилась и никто тебе не мешает
и посидишь в тишине белые карлики мельтешат в тумане как сверчки и никто не мешает мне
и ты смотришь как крутиться шар в воде голубой шарик крутится точно мяч в воде





а это я когда-нибудь допишу) там такой мудреный сюжет, сама не могу размотать)


ты возвратишься завтра? может быть..так мне тебя не ждать..наверное можно..не ждать? ты помнишь белые цветы на окнах и на письменном столе тетрадь, я написал на ней год, время, место, где мы с тобой увидимся спустя десяток лет, в том случае когда расстанемся, что было невозможно представить, но я все же написал, а что забыл..ты помнишь? Нет, не помню..мне этот план не нравился тогда, теперь же мне не нравится он вдвое. Зато я помню зал огромный зал, я помню бал в просторном холе дома в Галицино - вино и стайки дам, щебечущих на ломаном английском, я был как все гусары при параде, ходил вальяжно мимо снегирей, пока вдруг не наткнулся на тебя, одну как птенчика упавшую с гнезда, я было чуть не бросился спасать, но вовремя одумался и сняв перчатку, протянул ладонь и взял твою чтоб поднести к губам, ты кажется вдруг поддалась румянцу... О нет, нисколько, я была хвора и жар меня не оставлял в покое, но я свои покинула покои, чтобы путем обманным избежать лекарств. Болезнь осталась на постели, а я сюда спустилась посмотреть гостей, что к нам приехали и ваш, тогда ещё не поредевший полк, я уронила бусинку, её, всегда ношу с собой как амулет, а тут вдруг нитка порвалась, и бусина куда-то закатилась, я опустилась поискать. Как знак дурного, Вы подошли ко мне в такой опасный час...Я вместо амулета был подослан.. Не думаю что так оно и было, к тому же я её нашла потом, как раз тогда когда покинули поместье все наши гости, вместе с Вами… Мне пора вернуться к столу.. В шестом часу в саду..? Не стоит, это лишнее, мы всё друг другу, кажется, сказали.. В шестом часу я жду.. Я не приду. Придете я останусь там до завтра..Сегодня будет дождь, простудитесь.. Умру, но не покину места, в Вашей власти предотвратить такую ерунду. Да вы наглей, чем думала, прощайте. В шестом часу. Но несколько минут, не больше. Полчаса. Пятнадцать. Сорок пять. Четырнадцать. Пятьсот. Ах ладно, полчаса и сразу же уйду. Я буду ждать Вас так, как никогда и никого не ждал и ждать не буду. Определенно Вы сошли с ума. Я все пять лет с ума сходил и буду. Я вас.. Ушла...Я буду ждать...Ушла..Ушла. И свет погас и лед бокале растаял и усталость и жизни никакой внутри.. Ушла.. Как будто тысяча кинжалов в сердце, как будто сердце, в тысячу раз больше, раз так болит..

Ещё не все опали листья, с пылающих деревьев, чьи ветви, точно руки, подставляли под солнечные теплые лучи и золотом весь сад сверкал и пруд, был братом неба, небо в нем себя узнав, игралось и крошечные плыли облака. И Он из веток соорудил кораблик и в воду отпустил его и тот, незамедлительно пошел на дно. Поднялся ветер, хлынул дождь, темнело. И долго-долго делалось темно.

На вас лица нет вы не простудились? нет нет, не думаю, сезонное наверное. надеюсь вы не сердитесь что я вчера не совершила преступления сбежав к вам в сад в отъезде жениха? о нет нисколько, я успел сбежать с поста до ливня, правда там оставил кое что решил вернуться и забрать,тогда наверное и успел нарваться на насморк. наверное прозвучит ещё глупее вчерашнего если сегодня я опять вас попрошу прийти, здесь всюду уши и если я скажу то что хочу, я вам доставлю страшную неловкость. в последний раз придите.. вы хотите склонить меня как в юности к объятиям?напрасно! напрасно вы решили выходить за жулика торгового болвана. да что вы позволяете себе! болвана? это вы болван! раз все ещё надеетесь меня переманить, в апреле будет свадьба. в последний раз прощаю эту дерзость и более не будемте об этом, меня уже заждались в галлерее. мне жаль что вы так долго воевали, я вас оплакала уже с меня довольно оплакивать живых идите с миром..но мир мой вы..тогда идите прочь

и он ушел и ветер ночью с бурей раздел весь сад и он стоял сутулый и ржавый с стоптанным у ног кровавым тряпьем бесцветных дней как списанных друг с друга крутилась пленка длинные фигуры на шахматной доске ходила лошадь смертельным образом сквозь дым сигары над ней покачивая головой навис отец невесты противника вкушавшего удачу горели люстры шелестя газетой свояк рассказывал столичные известия невеста изливала клавесину печаль своей души собака у камина жевала прикрывая лапой урча от удовольствия туфлю и бодрый голос приглашал к столу и становилось шумно и гремели приборы и бокалы бились к счастью и соль рассыпалась на стол и нож упал и в тот же миг вдруг постучали в дверь

семейный вечер? доброй ночи сударь. примите извинения за столь не прошенный визит и поздний.. кто умер? кто убит?отец дай слово гостю. войдите, сядьте наконец, скажите, что привело вас, если вы гонец,где ваша лошадь, неужели пешим?гонец. а лошадь выдохлась и спит у склона, мы двое суток шли к вам с полигона.. у нас приказ-всех мужеского пола- направить к командиру батальона- и выдав форму подготовить к бою-по документам-в этом доме двое- кто вы? жених мой. пусть он сам доложит. так точно иванов иван петров, во славу родины служить готов! ну слава богу. ночь у вас на сборы а у меня на сон, подъем в шестом часу и сразу в шпоры. о горе!не реви!какое горе!куда же пожилого человека!я в форме!видишь,мать он в форме! а если вдруг убьют-на то есть божья воля, готовьтесь женщины встречать героев. довольно воя!

И много дней она ложилась в ложе холодное как кожа мертвеца и перед взором возникало поле на поле тело мертвого отца и лошадь раненая и под нею, убитый муж, простреленный насквозь и сны брели, измученным конвоем и среди них был Он и Он был жив. А в доме соблюдалась тишина, никто не говорил «война» и только напевая, голову склонив роняла слезы няня в колыбельку. Все затаив дыханье ждали писем и вот над горизонтом вспыхнул всадник. И дом застыв намиг вскипел и вспрыснул и побежал на встречу горизонту. И встадник спрыгнув развернул бумагу.




едва рассеялся туман над утром в осенней слякоти

ах кто же там идет сквозь ночь сквозь паутину тумана шаги его не слышны и голова покрыта сквозь голый сад и листья шелестят кто это все идет не отражаясь в воде зеркальной черный силуэт плывет над склоном что он держит в руках что прижимает к телу и губы словно молитву повторяют что он говорит уста его скрывает ворот рифма подсказывает -вор- но слишком быстро приходит мысль чтоб верить ей-гонец? оставшийся без лошади несет известье

"мистическая пьеса" "Замок"
vereiskaja
Потому что времени дописывать и править нет, печатаю, скорее для хроники, часть "мистической поэмы" "Замок".

I

(в первой части описывается история Его знакомства с будущей женой и начало разрастающейся Его ревности по отношению к ней и т.д. а так же, первые дьявольские фокусы и вмешательство бесов в его жизнь)…………………………………………………………………………………………………….
Я видел как покинул гость тот дом
И свет погас за шторами окон
И только дверь скрипела от ворот
Луна висела там наоборот
И звезды разбежавшись по углам
Играли в предназначенных не нам

Газета шелестела на столе
И штора колыхалась на окне
И листья шелестя в бумажном сне
Невидимой рукой неслись к земле
И было тихо так, что слышно где-то
Влюбленные шептались на холмах

И карусель скрипела на цепи.
Хозяин, отпусти гулять в степи

II

(Он заходит в дом, бросает газету на столик и,выкурив сигарету, ложится спать, но вскоре оказывается разбуженным ветром и приближающимся дождем).

Вот он откинул руку в зеленом бархате с пряжкой
На часах с золотым обрамлением, почти двенадцать
Голые пальцы рук в поисках чайной чашки
По прикроватному столику бегают музыкально.

Он закрывает глаза и сон его обволок.
Ветер влетел в окно обезумев, и шторы
Заметались по комнате, как собака у будки
И он бросается тут же спасать их юбки.
Листы взлетев оседали, точно листва осени
В каждой колонке новости, конечно же о войне
Их собрав как букет он поправляет волосы
И кричит слуге.

III

Слышится женский смех, приближаясь из сада
Пролитый с неба дождь долго стекает с крыш
«прятались от дождя» - он знает, что она скажет.
Шум и грохот в дверях - входит, но не одна.

На лице не две - меняется три погоды.
После дождя сияет, словно ионных вод:
- Ты? Мы не ждали так рано…
А к нам тут прибыли гости – я показала сад,
Ну а потом гроза….
Ах, познакомьтесь, что вы стоите оба,
Я и забыла представить…
Это мой муж…

- А я Дмитрий. Прибыл сегодня с юга,
У меня к вам письмо от вашей тетки, она
Попросила меня передать лично в руки
И я поспешил исполнить. И вот, исполнил… но тут
Еще и сама судьба, ведь мы знакомы с пеленок,
С Ольгой, я помню, играли в прятки и в города,
и в супругов – (смеется) – о, да всё это детство, друг мой…
– а в любовников – никогда.
Так что, будьте спокойны, мы друзья и довольно
Так
смотреть
на меня.

О. - ну что вы стоите, пройдемте в зал,
Схожу приказать подавать на стол.

IV

Д. - вы давно возвратились?
Мы вас ждали и все же…
Вышли на воздух…
Думали, ранний поезд…
Да к тому же жара перед дождем..
Давно?

М. - в десять, насколько помню.
Я пытался звать Ольгу, знаете… я вас видел
В городе, но толпа…., к тому же
Успел прочитать в колонке дурные новости,
Да не позволила гордость вас догонять там.

Д. – что ж вы так вражески смотрите
Или… вы видно спутали.
Хватит, я право, только
Выйти успел из поезда,
Как на почту и к вам.
Ольга сидела с пяльцами
После бесед с отцом.

Я конечно представился,
Ну а потом… Потом…
Сколько же лет было нам.

Я не гулял на площади
Ни один, ни с мадам.

V

О. – а вот и пирог подают
С вишней и чай из мяты,
Что же с вашими лицами?
Неужели все сердишься?
На прогулку ли детскую
Или сплетни газетные?
Не при гостях же мы…

Так на чем мы закончили,
Так куда же ушла она,
Здесь у Дмитрия горе – пропала сестра его
Ночью, в одной рубашке, говорят ушла
В лесу лоскуток обнаружили и более ни следа.
Значит куда ушла и как это так - исчезла,
Может просто уехала, никому не сказав…

VI

Я видел, как покинул гость тот дом
И свет погас за шторами окон
Прорвавшись где-то, стихли голоса
И только кот мяукал и не спал.
И только дверь скрипела от ворот.
Луна висела там наоборот
И звезды разбежавшись по углам
Играли в предназначенных не нам.
Газета шелестела на столе
И штора колыхалась на окне
И сторож не глядя по сторонам
Как следовало сторожу – дремал.

И листья, шелестя в бумажном сне
Невидимой рукой неслись к земле
И было тихо так, что слышно как
Влюбленные шептались на холмах
И карусель скрипела на цепи.
Хозяин, отпусти гулять в степи
Среди таких же как и я бумаг
Деревьев и покрашенных скамей
И под землей лежащих кораблей.

VII

И тихо было так, что и сову
В лесу расслышать можно за версту
И как скрипят среди еловых игл
Обломки веток и сухой коры.
И кронами упершись в небосвод
Как колос. Он невидимо зовет
Он говорит «иди скорей сюда.
Я покажу, как темная вода
Запенится и в миг перед тобой
Расступится и, сделавшись стеной,
На дне расстелется багряный шелк
Он хочет, чтобы ты к нему пришел.

Он понесет тебя на край другой
Там райское растет, там твой покой
Там замок на горе, к которой в миг
Тебя поднимет мой единорог
И ты держась за крылья там узришь
Тот мир в который ты давно летишь.

Иди сюда среди стволов бьет свет
И мы тебе поведаем секрет.
И лишь тебе откроется ответ
Покуда ты поистине поэт
И чудеса не скрыты от тебя
Но этих не увидишь никогда.
Когда не встанешь, не придешь сюда.

Ах, приходи, здесь звезды всех мастей
Кружатся в хороводе для гостей
И каждому приходят заглянуть
В грядущее чтобы исправить путь

Не испытав ни трудностей ни бед
Еще я дам тебе такой совет
Ты ольгу не буди, огня не жги
Супруга все равно твоя дурна
И день она проводит не одна
И если ты на поезде на юг
К ней ночевать тогда приходит друг.

Но ты ее теперь не обижай
Напрасна эта драма, а спасай
Себя, от разрушений, что придут,
Когда остаться ты захочешь тут.
В своей постели маковой, с женой

Вставай, оденься и ступай за мной.
Иди сюда здесь столько тишины
И как колоссы близнецы сосны
И нет дождя и холода, и печь,
Всегда натоплена, чтоб нас беречь.

Иди же прочь от дома суеты
Газет, измен, глазеющей толпы
Известий, приближения войны
То в гневе, то в безумии вины
То в ненависти, то в слепой любви
То в страсти, то в апатии, увы,
На счастье остается битый час
И он к тебе является от нас…..

VIII

Так что же, одевай скорее плащ!
Подсвечник под его покровом спрячь
Не слышно отвари из спальни дверь
И над ступенями взлетай скорей.
И на тропу садовую скользни
И за решетку выскочи в тени.

Там будет ждать тебя седой пегас
И те, кто с гневом проникают в нас,
Они тебя доставят тут же в лес
На этом и начнется шоу чудес
Когда наступит полночь, погоди
Послушай сердце у себя в груди
Когда оно утешится мольбой
Уж не покличет Ольгу за собой.

Иди сюда сквозь стены из воды
По шелковой тропе златой горы
С единорогом, чтоб быстрее стрел,
К дворцу из дорогих камней, взлетел.

Там бирюза, азалия, гранит
Металлы что алхимия роднит
Ты как знаток искусности поймешь
Все это здесь изящество и роскошь
И оцени к тому в каких масштабах!
О, это не книжонки из киоска
Которыми в церквях торгуют бабы.
Здесь высшее искусство чары магов
Смотри, как светиться!
Ну что, доволен? Не ты ли грезил и молил об этом.

IX
Там непременно вскоре ты найдешь
В роскошных замках комнату, где дождь
Из золота, роняет потолок
По твоему хлопку - они у ног
Твое – бери, владей и торжествуй!
И славу обрети и пир пируй.

Так вот когда окажешься в раю
И свет пронзительно войдет в твою
Восторженную душу я отдам
Тебе на службу лучшую из дам
Но и тебе придется послужить
Я тут решил тебя на ней женить

А в замке том владычествует маг
Есть сад, где век не увядает мак.
Там в свете от волшебный нимф и фей
На лире развлекает нас Орфей.
И на поляну тень роняет лес
Они рождают призраков чудес.

Едва глаза поднимешь к небесам
Как месяц для тебя читает сам
Твой гороскоп и правит тут и там
Приписывая знак к твоим словам.

Там на часах всегда приходит ночь
И свечи зажигаются, и дочь,
перечить не осмелившись отцу,
Уже готова к тайному венцу.
И красные на волосах цветы
Которые ни раз уж видел ты…

Ее глаза, горящие огнем
И вспыхивают жарче с каждым днем
Любого погружают в крепкий сон,
В котором тот существовал потом.
И лишь когда душа теряла дух
Тот, просыпаясь, становился в круг.

X

«Но я еще не думаю идти
А может я ошибся по пути?
В безумии от новых новостей
И окликал не Ольгу, а чертей.
И потому на выкрики мои
Среди толпы исчезли две спины.

Нет, я увидел платье…точно то!
Что было в день прощальный под пальто
Я сам накинул ей на плечи шаль
Она пальто надела и прощай.
И так прошелестела, точно мышь
Исчезла в щели пола, юркнув в дверь
И я остался.
Так и просидел...

«Предчувствую, что что-то будет с ней
Или со мной… сейчас же может быть
Я чуть не выбежал за ней молить
Прощения её или любви,
Или раскаяния, не мог сообразить…
И принял это чувство за каприз
Ревнивца. И пошел лепить вещиц
Из слов, но ничего из них не вышло,
Окромя гнева бьющего стекло» .

XI

Вдруг в руки мне попался мой пиджак
И брюки оказались на ногах
Ботинки засверкали как паркет
На шляпе вдруг исчез затертый след
Который не хотели залечить
Я, было уж собрался выходить.
Но, закурив, решил окно открыть
И ставни дернул резко, свет залил
Меня и комнату. Как раненый, я вскрикнул
И на окне забилась занавеска
Схватив перчатки, трость, сигары, шляпу
Я несся, не застегиваясь, прочь.

XII

Сначала мучила меня вина
Чего это пошел в такую рань
Пешком без экипажа и без цели
Кого пытаясь опознать вдали
Жена уже давно сидит с отцом
Склонившись над его сухим лицом
Кого я вышел встретить, что найти
И что меня заставило идти.

Пускай..
Куплю газету прямо углом.
Нет. Нет! Уже до площади дойду!
Раз вышел прогуляться между толп
Субботних.
Праздник всех святых на то,
Чтобы смешать безумие с толпой
Безумных».

XIII

«Меня несло пустынной мостовой
Сквозь парк, с уже опавшею листвой
Как вдруг, из-за угла прогнав покой
Я оглушен был ряженой рекой.
Меня тащило, точно был я пьян
В руках его змеей ползет баян
То разжимаясь, то сжимаясь вновь
И толпы танцевали под него.

Меня качнуло к каменной стене.
Я не грешил сегодня о вине!
Но видел, как ко мне через толпу,
Направились собаки, разрастаясь.
Я думал было, может быть, они
Хотели у меня просить поесть
Но тут на них внимательней взглянув,
Увидел что глаза у них различны цветом.
У каждого из них. И голова
Моя поникла.
И здесь я вдруг очнулся осознав
Себя сидящим, возле стен из камня
У площади на корточках как пьяный
Вот черти, что подумали бы люди
И не дай боже что пополз бы слух.
Оправившись я не помедлив встал
И вновь пошел среди кривых зеркал».

XIX

Одни плясали на ходулях, так
Оказываясь высоко, что там,
Куда пришлось уткнуться головам
Уже тянулось небо ноября.
Как простыни – застиранная ткань
За лето и теперь из этих ран
Польются ливни.

И вроде как уже пришел в себя
Отстала мука совести - вина
Обида назревала ей взамен
Мол, так уйти и руку не подать…
..................................
И уходить, свободой шелестя
Улыбкой мимолетной льстя..

Так думал, и внутри кипело: «нет…!»
«я против! Я хочу отныне…бред.уныние.»
Он развернул газету и портрет
Сказал, что новостей хороших нет.
И он решил - домой и на вокзал.
И только что подумал, как глаза,
Горчичную, как палая листва,
Ах невозможно было перепутать
Подвижность жестов и кивание птичье
Походка боже, боже, как же так,
Под руку с ней шагал зеленый фрак
Он норовил приблизиться к губам
К чему еще, уж если не к губам!
За шляпою не различить отсюда,
Но между ними непременно есть
То самое
Стремление друг к другу.
………………………………………………………….

XX

Он оторвал себя от мостовой
И закричал по спинам Ольге: «cтой!»
Он обезумел и орал: я знал!
Я вовсе не поеду на вокзал!
Он повторил по имени «моя!»,
И тут же обругался как умел.
Прохожие свой замедляли шаг
И с любопытством пялили глаза.
И вот уже образовали зал
И несколько глядя по сторонам,
Пытались даже хлопать
Но мадам, смотрела на гурманов свысока-
И, свысока же, вынесла вердикт
«Наиграно», «Ужасно», «Чьи стихи?».

Но он, пришел в себя, не оценив,
Поддержку зала, бросился сквозь них
И кто-то проворчал, что сдал в финале
Роняя барышень как стопки книг.

Он шел по площади, через дома ступал,
Дворы, по лужам, по чужим ногам,
Он шел, как можно в море кораблям
Огромным и толкал других локтями.

Рычал: «прройти»; «с пути»; «скоты»
Входя домой чуть дверь не снес с петли
Так бросился скорей за чемодан

XXI

Потом к столу и что-то там писал
Потом, просил немедля сделать чай
И в комнату подать, потом ворчал,
Что чай «горяч и горек! Нет, оставь!»

И, наконец, сам от себя устав,
Встал и ходил как часовой без мыслей,
Поставил чай у изголовья и
Не раздеваясь лег и задремал.

Но вдруг порывом ветра распахнуло
Окно, и ветер штор подолы взмыл
Сердито разбросал по сторонам
Газету потрошил как варвар вор
Искавший золота в гнезде у сойки.

Он бросился к окну и затворил
И точно наконец очнувшись вздрогнул
И на часы глядел так долго, что
Могло казаться что не видит стрелок
Но он вздохнул и поезд проводил
В молчании суровом глядя в небыль.

И тут невольно взгляд его упал
На воробьев воркующих в беседке
Друг другу прижимавшихся плечами
Так вот ты где, воробушек, попалась.
Задернул штору и блеснул зрачком
оскалясь.

XXII

Он выкурил еще, потом еще,
Потом он выпил из бутылки рома,
Всего глоток, но прямо из горла,
Потом уже почти пошел
Туда, но развернулся и упал
плашмя
На кресло.
И развалившись в нем лежал. Туман
Гулял по комнате. И гнев в душе гулял.
Он ждал. Кусая нервно ногти, губы
И вдруг послышался в прихожей шум.

XXIII

Уже прошло не меньше дней пяти
И гости приезжали погостить
И спорили о разных мелочах
И пикники творили у ручья.
И знание храня открыть не смел
И сам себе противореча пел
«А не привиделось ли мне тогда…»
«Да разве я ошибся бы. Когда…»
«А может лучше дальше делать вид»
«А может все спокойно разъяснить»
«Так что же если всюду будет ложь»
«Откуда же здесь истину возьмешь»
«Не верю!» - он подвел в конце черту,
Себе не веря.

XXIV

И мучаясь от этой суеты
Он сна лишился, начал пить, простыл
И ночи превратились в сущий ад
И мысли, точно черти, лезли в сад,

И что за шум тогда возник в прихожей
Так долго не могли ботинки снять?
Здесь ясно всё, так что еще решать.
И кулаки под простыней сжимать.
А с кем тогда по площади гуляла
Не слушая меня.

«Как мог поверить на слово, ведь врать
Она мне начала уже с утра
- о спичках!»
Даже в этих мелочах!
Я, говорит, не знаю, где лежат.
Потом ходила всё туда-сюда
Вдруг из кармана достает свячу и коробок
(Я лучше промолчу).
Она ж смеясь навзрыд – «ты представляешь,
А я про них, забыла».
Так врет же, врет.
Ей только бы соврать».

XXV

На утро так болела голова,
Что он с постели вовсе не вставал
А все сказать решил на завтра ей
Но так прошло еще пятнадцать дней.

И за окном тяжелый падал дождь
И по бумаге бегал карандаш
И чей-то голос на ухо ему
Шептал, как будто шелестела рожь.

И говорил «ступай скорее в лес».
Здесь кладези невиданных чудес.
Твоей женой владеет страшный бес
Ты видишь, что она творит, так взвесь
Что для нее стремился сделать ты
Ах посмотри – осунулись черты
Поэт стола, ты опоздал и тетка умерла.
Кому ты здесь, тоски помимо, нужен.
Письмо не открывал, курил и спал
Ты видишь до чего тебя достал
Весь этот мир и потому я здесь
Иди скорее в сумрачный мой лес.

Когда бессонница совсем лишила сил
Он помощи у доктора просил
Но доктор, с полным колером пилюль
Не повернул ночей свинцовый руль.

И было тихо и камин дотлел
И хронос стрелки на часах вертел
Все медленней и кажется совсем
Забылся и заснул в покойном сне
И за окном чернея в небосводе
Висела, та, что бросила детей
И отвернулась, точно не она
Огромная растущая луна
И мать созвездий.

XXVI

И спали все, и только он не спал.
И взгляд его по потолку блуждал.
А рядом сладко спящая жена
Казалась вдруг совсем чужой она.
И тут он снова голос услыхал.

И ангельский ему явился лик
У самого окна и он проник
Не сквозь окно а вопреки всему
Здесь ангельские крылья распахнул
И белый светом лился ореол
Он говорил: «пошли скорей за мной».

«Пока ты не наделал больше зла
Что даже дьявол не возьмет тебя.
Иди скорей, тебе дадим мы шанс
Пускай же к нам придет твоя душа.
И здесь не натворишь и там тебя
Вознаградим женой, дворцом и славой
Жена давно наряжена, ждут гости
И песни твои грустные поют.
Ты избран мной, ты избран как поэт
Другой же у тебя дороги –
Нет.»
Ты сам молил побольше денег, славы
и чтобы пир гремел и все тебя просили
и на руках
как божество
несли...

И слезы, подступившие к глазам
Удобного момента не дождавшись
Вдруг хлынули одной сплошной рекой
Да, я действительно живу в аду
Живу. Жена мне изменяет, спит
С другими, врет. На службе тягость,
Тетка умерла мне завещав
Шкатулку – эка щедрость.
А я и в поезд сесть не поспешал.
Я никому не нужен как поэт
Я безнадежен, мне так много лет
Я злой самолюбивый человек
Пожалуй будет лучше и честней
Оставить все иллюзии, жене,
Оставить всё, что мне принадлежало,
Чтобы ни в чем не видела потери
И не жалела обо мне ни дня.

Лечу.

XXVII

Вставай с постели, одевайся, вниз!
По лестнице и в сад, там ждет пегас крылатый
И трое, тех кто будет вечно рядом. И тот,
Кто вечно смотрит на тебя.

И под ногами рухнула земля,
Держась за лошадиных два крыла,
Глаза его еще искали дом, а тот
Стал крошечным, как маковка и вот,
Совсем исчез из виду, но зато,
Луна была близка как сырный торт.

И ветер раздувал подол пальто
А он все повторял «зато, зато…»
Когда пред взором вытянулся лес
И трое скрылись и пегас исчез.

И было тихо, лишь сова повеса
Работала над атмосферой леса.

XXVIII

И неизвестно, сколько чисел стрелки
Сменили на часах в его гостиной.
Уставшим, он обрушился на землю,
И полностью отдался искушенью.

«Вставай, иди» опять завыло где-то
Иди, куда захочешь через лес
Здесь нет кривых дорог, здесь все одно
И все здесь одинаково твое.

Иди же. У реки тебя уж ждут.
И он шагнул и под его ногами
Хрустели мертвые сухие листья
А в голове борясь с густым туманом
Другой ему шептал «прозрей.. Прозрей…»
Но он смотрел и видел меж ветвей
Еловых – ветви.

XXIX

И тут земля смягчилась, сырость, шелест
Воды и заиграли меж стволов
На черном фоне – в переливах блики
Он сделал шаг совсем непроизвольно
И пошатнулся и в ушах звенело.
Их было двое и они безмолвно
Его направили босыми в воду
И та пред ним открыла коридор
А вдоль него дорогою из шелка
Опустошенным шел.

XXX

До замка был доставлен он мгновенно
И тут же окружен со всех сторон
Поклонниками, слугами, шутами
И каждый требовал свое и тут же
Хотели получить его приказ
А он, твердил что мертвенно устал
Но те как будто ничего не знали
Визжа и тормоша его: ты должен
Ты должен приказать - сейчас ты царь..

Но те хотели тут же оправдать
Его доверие и он был должен.
А в замке тут же за накрытый стол
Его сажали, чтобы он обедал
«Ах, если не отведаете всё –
Обидите верховного из магов»

И он смиренно покорялся им
И думал только сон меня возьми
Но тут оповестили время танцев
Он танцевал и падал и они
Держали за пальто его как пяльцы

А после ванные вели принять по-царски
И благовоний разожгли стопы
И поливали и трясли как куклу
Тряпичную. И мыли, мыли, мыли
И кровь текла, так кожу раздирали
Мочалками и обжигали кожу
И золотые ванные слепили
И благовонья воспалили зренье
И сон мучительно просился. Сон.

XXXI

На свадьбу собирали после бани
Невеста выходила с царским шаром
И папа передал блогословенье
И не было красивей и туманней
И глаз зовущих не было желанней
Но все уже плыло в его глазах.

XXXII

И путалось и время и пространство
Он все пытался что-то ей сказать
Но ничего не выходило – танцы
Гремели и ревел во всю баян.

Невеста требовала пылкой страсти
И только сквозь секунды тишины
Он слышал голос Ольги и она
Всё говорила – «не было меня
На площади...
И мой отец – свидетель.
Ах, не было на площади меня.
И Дмитрий точно брат мне малолетний,
И я тебе верна, вернись..
Вернись…
Уже ноябрь скоро снег, зима…
Ах, не было меня….
На площади»

XXXIII

«Вернись!
Уже пора идти читать стихи
Мы просим, просим, мы тебя так любим!
Мы на руках тебя хотим нести
До маковой твоей могилы, что же,
ты так грустишь, читай, пока есть силы!
А вы крылатых лошадей готовьте,
И выберите мужа для двора,
А мы его направим и научим
Пора. Пора. Растущая луна!
Пересекая желтые поля
Беги в ночной рубашке дурака
Ты здесь всегда останешься чужим
А мы тебя так любим и простим
Приди скорее в сумрачный наш лес
Мы для тебя готовим сонм чудес…
Покуда карусель скрипит в цепи
Хозяин, отпусти гулять в степи.

когда опустеет дом
vereiskaja
Когда опустеет дом
Я покину Садом
И тень твою у крыльца,
Восславив имя Отца.
Когда опустеет храм
Духом, и сам Ваал
Станет царить там
Поклоняясь костям
Перевернув кресты
Будут читать листы
Наоборот и род
Двигаясь саранчой
Открывать рот
Не ведая сам о чем.
Я оставляю плот
И на плоту плоды
Былых ошибок и проб
Чтобы к концу плыть
Освобожденным от слов
От суетливых дней
И от слепых идей
И от мирских потерь
И от пустых людей
К тому, что скрывает свет
Когда ничего нет.

еще один отрывок из переписки. О смысле жизни.
vereiskaja
Мы оттуда пришли и туда же уходим. Я пока понимаю что я не готова. Не готова в духовном плане - не подготовлена - недостаточно достойна. У меня это такое же знание и ощущение как знание и ощущение самой смерти. И там мы не будем вместе. Будем что то вроде одного единого и то, если будем находится в одном духовном качестве. Там не будет ты и я. Мы как бы сольемся в единое. Ты и я это наше эго. Там нет эго и телесных ощущений и работы мозга, там как теплая ванная и восторг - у каждого свое). Но там есть такое ощущение души...Мы не будем с тобой только единым, т.к. не только с тобой,но со всеми. Со всем. Мы не будем ты и я или кто-то - мы будем единым энергетическим потоком - единым ощущением. Если опять таки будем в одном энергетическом состоянии. Вот у меня такое ощущение и личное знание этого... И это пугает, конечно, потому что это пугает наше Я - наше эго. Там уже все равно, там другое, никакого мышления и самосознания и осознание иного - есть только что то вроде разных зарядов..я точно помню это ощущение. А все за что мы держимся здесь, это наше Эго, память, мышление и телесные ощущения, но всего этого мы сразу же лишаемся там. И душа наша именно оттуда - от этого единого поля и в ней нет всех этих качеств, она улавливает какие то вибрации и мы их трансформируем в этот мир. Суть мирской жизни - очищение, потому что от чистоты нашей, как людей, зависит чистота наших ощущений там. Если наша душа потащит туда еще прилипшую злость, обиду, ненависть и тд, так это будет не теплой ванной, полной приятности, а постоянным зудом, от которого не избавиться. Поэтому здесь мы очищаемся, для дальнейшего полета, но очищаем не для себя, а с помочью нас как воплощения, очищается эта энергия. И не кусок энергии, а вся она. Т.е. эта энергия не отрывается, чтобы вселиться в нас, она есть там целое, а мы насколько можем на столько масштабнее охватываем это целое и очищаем и чем более распахнуто это наше внутреннее духовное окно, тем больше нам достается грязи которую надо очистить. Не по своей вине, а вообще. Там мы не будем думать: вау, как красиво, там мы будем самой красотой. Дада, типа такое сплошное уууу. Эти озарения и называются духовными в том понимании в котором я понимаю духовность - то на сколько распахнуто внутреннее окно и информация как со всем этим справится. Важно здесь осознавать то что надо очистить и то что дается нам чтобы очистить. И потому, чем более грешен человек, тем он более возлюбим Богом, как написано в Библии. Потому что он очищает большее количество грязи и люди, которые осознали ее и очистили себя от самой невероятной грязи и став чистыми, они выше тех кто всегда жил в покое, ну скорее не выше, а - они проделали большую работу чем те кто ничего в себе не перебарывал. На самом деле я пишу это буквально как озарение, я просто вдруг это всё поняла, а раньше просто ощущала и не могла объяснить. Поэтому святые принимают наказания как благо. Потому что им дается еще больше грязи которую надо очистить - перебороть - как мученики боль. Мученики святые те кто осознает боль и смерть как самое мощное оружие для очищение этого единого - абсолютно убийство эго и всего мирского в себе.

?

Log in